Фактически возмещение имущественных потерь не рассматривается как особый способ взыскания убытков с упрощенным порядком доказывания, а простого применения формулы расчета потерь в соответствии с договором может быть недостаточно для взыскания потерь. Это следует из анализа ряда судебных дел.
Три подхода из практики
▶ Во-первых, по мнению судов, возможность применения ст. 406.1 ГК к договорным отношениям должна быть прямо санкционирована их сторонами. Суды ссылаются на п. 17 Постановления Пленума ВС от 24.03.2016 № 7, где сказано, что соглашение о возмещении потерь должно быть явным и недвусмысленным.
▶ Во-вторых, лицо, требующее возмещения потерь, должно доказать причинно-следственную связь между наступлением согласованных обстоятельств и имущественными потерями, факт возникновения потерь или неизбежность таких потерь в будущем и их размер. Например, в споре о возмещении потерь в результате расторжения договора аренды арендодатель рассчитал размер потерь на основе формулы, включенной в договор, которая состояла из постоянной части арендной платы и суммы обеспечительного платежа (дело № А40-214710/2023). Сумма, рассчитанная по формуле, составила 800 000 руб. Арбитражный суд Московского округа не согласился с решениями нижестоящих инстанций о взыскании суммы, рассчитанной на основе формулы. Кассация указала, что важно оценить доказательства, «свидетельствующие об имущественных потерях истца, их размере, о наличии причинно-следственной связи между наступлением соответствующего обстоятельства и имущественными потерями истца».
▶ В-третьих, суд может ожидать, что кредитор докажет разумность выбранного сторонами способа определения размера потерь. Например, в споре о расчете лизинговых платежей между «Сбербанк Лизингом» и «Автотрансмарин» лизингодатель включил «сумму закрытия сделки» в расчет сальдо встречных обязательств (№ А40-101929/2022). Это обосновывалось тем, что такая сумма выступает способом при досрочном прекращении договора лизинга «вернуть вложенное финансирование и погасить заранее определенные потери (ст. 406.1 ГК)».
Лизингодатель полагал, что «компенсация заранее определенных потерь исключает, в отличие от убытков, необходимость применения стандартов доказывания и раскрытия доказательств реального несения соответствующих потерь, в частности, в будущем». Верховный суд с такой позицией не согласился и указал, что «сама норма не допускает возмещения потерь в произвольном размере, поскольку не освобождает кредитора от раскрытия доказательств, подтверждающих как факт возникновения у него соответствующих потерь, так и разумность избранного сторонами алгоритма определения их размера».